Мьянма
Декабрь 2015

Загадочная… неизведанная… любимая…

Весной 2015 года меня необъяснимо потянуло в Азию. Я начала изучать информацию в интернете, и мое внимание привлек Вьетнам, особенно его северная часть с живописными пейзажами и рисовыми террасами. Однако среди моих знакомых не нашлось желающих разделить это приключение, поэтому я решила поискать попутчика в сети.На одном из форумов я познакомилась с девушкой, которая уже не раз бывала во Вьетнаме. Но на этот раз её интересовала Мьянма.

«Мьянма? Что это? А, это Бирма? Где это?» — такие вопросы крутились у меня в голове. В итоге, в декабре 2015 года я отправилась в эту загадочную страну, и именно с этого момента началась моя любовь к Юго-Восточной Азии.К сожалению, в то время я не вела записей, о чем сейчас очень сожалею. Поэтому мой рассказ будет скорее напоминать фотоальбом с краткими впечатлениями о поездке.

Нужно признать, что это был один из самых открытых периодов в истории Мьянмы, так называемая «оттепель». После долгого правления военной хунты наступило временное ослабление режима. Сейчас правительство снова сменилось, и к власти вернулась военная хунта, что делает путешествия в некоторые места, которые я посетила, гораздо более сложными.Даже тогда нам пришлось обратиться к услугам агентства, которое занималось бронированием отелей, покупкой билетов на лодки и автобусы, организацией перелетов и транспортных трансферов. В то время о Букинге там и слыхом не слыхивали. Одним словом, это было уникальное и ни на что не похожее путешествие.

Это было одно из тех мест, где реальность кажется сном. Мужчины в юбках, лица, раскрашенные танакой, и красные от бетеля рты, будто полные крови. Лачуги с земляным полом, посреди деревни — костер, на котором готовят еду, а над ним, как символ странного контраста, висит плазменный телевизор, работающий от солнечной панели. Куры и свиньи живут среди людей словно соседи. Три недели этого путешествия я пребывала в полном изумлении. У меня даже не возникало мысли делать заметки. Я просто впитывала всё, как губка. Удивлялась, наблюдала, чувствовала. И, что удивительно, я не испытывала ни капли страха. Нигде и никогда — ни до, ни после — я не чувствовала себя так безопасно, как в этом месте. Среди этих людей, с их кроваво-красными улыбками, в этих бедных, убогих, но таких живых деревнях, я была в полной гармонии с окружающим миром.

Этот опыт стал для меня напоминанием о том, как мало мы знаем о мире. Как легко судить о чужой жизни, не понимая её. Там, среди лачуг и костров, я увидела не просто бедность, а жизнь, которая течёт по своим правилам. Жизнь, где прошлое и будущее встречаются в одном моменте, создавая что-то уникальное и необъяснимое. Где люди любопытны, открыты и рады тебе.

Путешествие в Мьянму началось с настоящего марафона перелетов. Мой маршрут выглядел как головоломка: Хельсинки — Москва — Гуанчжоу — Куала-Лумпур — Янгон. Каждая пересадка — это новый город, новый аэропорт, новые впечатления. Но именно это делало путешествие таким захватывающим. Я чувствовала себя настоящим исследователем, который шаг за шагом приближается к своей цели. Длительная пересадка в Гуанчжоу — мое первое знакомство с Китаем, одним из его самых больших мегаполисов, с абсолютно не говорящими по-английски местными и неработающими картами Виза и Мастеркард — то еще приключение. Потому в Куала-Лумпуре мы даже не стали выбираться из отеля во время длительной пересадки, разве что в бассейн. Обратный путь был не менее интересным. Мы вылетали из Мандалая, и наш маршрут выглядел так: Мандалай — Бангкок — Гуанчжоу — Москва — Хельсинки. Каждый перелет — это не просто смена локации, но и переход из одного мира в другой. От древних храмов Мандалая до шумного Бангкока, от современных аэропортов Гуанчжоу до привычного Домодедово Москвы и, наконец, возвращение в серый мрачный Хельсинки.

А на фото серый Гуанчжоу. Не знаю, почему он серый. На самом деле там слепило глаза и текли слезы непрерывно, насмотря на густую облачность.

Такая сложная логистика могла бы показаться утомительной, но для меня она стала частью приключения. Каждый перелет, каждая пересадка — это возможность увидеть что-то новое, почувствовать себя частью большого мира, где границы — это лишь условность.

Мне бы очень хотелось вернуться в Мьянму. Я так сильно полюбила эту страну, но сейчас всё изменилось. Ситуация стала совершенно иной, и то, что когда-то было доступно, теперь кажется недосягаемым.Например, мой обожаемый Кентунг. Этот город, который когда-то очаровал меня своей атмосферой, сейчас находится в руках повстанцев и не контролируется государственной армией. Озеро Инле, которое я мечтала увидеть снова, тоже стало сложным для посещения: теперь требуется множество разрешений, а безопасность оставляет желать лучшего.

Даже во время моего первого визита в 2015 году не всё было просто. Мы не смогли посетить Мраук-У — одну из самых известных достопримечательностей штата Ракхайн. В то время там шло противостояние между местными мусульманскими общинами и бирманцами, и поездка туда была невозможна. Так что племена с татуированными лицами, которые я так мечтала увидеть, остались для меня недоступными. Сейчас ситуация, к сожалению, стала ещё сложнее. Новости о том, что террористы захватывают туристов в заложники, заставляют задуматься: стоит ли рисковать? Есть, конечно, глубоко контролируемые армией территории, но они, на мой взгляд, представляют гораздо меньше интереса, разве что Баган.

Мне очень повезло с попутчицей. Она была больше заинтересована в том, чтобы увидеть реальную жизнь людей, а не только раскрученные храмы, которые можно найти на всех открытках. Вместе мы спланировали совершенно необычную поездку, которая стала для меня настоящим приключением.

Казалось бы, пляжный отдых должен быть в конце путешествия, но в нашем маршруте он оказался в самом начале. Мы решили начать с отдыха, чтобы набраться сил перед дальнейшими приключениями. Это было идеальное решение, ведь позже пляж уже не вписывался в наш насыщенный график.

После пляжа мы отправились в Кентунг, где нас ждало самое необычное — посещение национальных меньшинств. Эти маленькие племена живут на границе с Лаосом, Таиландом и Китаем, сохраняя традиционный уклад жизни. Для нас это был полный шок: их быт, культура, одежда — всё казалось невероятным.

К тому же, мы попали в Кентунг как раз в конце декабря, когда у племени Акха был фестиваль. Это стало одним из главных пунктов нашего путешествия. Мы погрузились в праздничную атмосферу, наблюдали за традиционными обрядами и даже попробовали местные угощения.

Следующей остановкой было озеро Инле. Мы посетили Кекко с его тысячами ступ и плавучий базар, где местные жители торгуют прямо с лодок, и так называемые «человеческие зоопарки», где женщины из племён каян носят кольца, вытягивающие шеи. Это было одновременно впечатляюще и немного грустно, ведь такие традиции вызывают много споров.

После Инле был сказочный Баган! Удивительной красоты и истории место! А далее мы отправились в невероятное путешествие на лодке через Пакокко и Моньву, чтобы добраться до Мандалая. В Мандалае у нас оставалось совсем немного времени, и мы решили не тратить его на раскрученные храмы. Вместо этого мы выбрали тиковый мост Убейн, где встретили рассвет. Это было волшебно: тишина, первые лучи солнца, монахи и местные жители, идущие по мосту на работу.

NGWE SAUNG, пляж

Наше путешествие по Мьянме началось с Янгона. Мы провели в этом городе буквально пару часов. Нас встретил агент, вручил конверт со всеми билетами, разрешениями и инструкциями по дальнейшему перемещению по стране. Затем на красивой машине с белыми занавесочками нас подвезли в центр города, где мы должны были ждать автобуса до Ngwe Saung.

Мы прибыли туда ночью. Нас поселили в какой-то гест, но в темноте мы толком не смогли разглядеть, насколько он хорош. Однако утро стало для меня настоящим откровением. Я проснулась в раю!

Это был самый лучший пляж за всю мою жизнь. Представьте: несколько километров белоснежного песка, бирюзовая вода и полное ощущение уединения. Днём, во время отлива, вода уходила метров на 15 и тогда по твнердому берегу туда-сюда носились скутеры и местные водили своих свиней или перевозили грузы на коровьих упряжках. Вечером вода поднималась почти к ступеням геста и выбратся и движение прекращалось. В Мьянме есть несколько популярных пляжных направлений, но Ngwe Saung в 2015 году был совсем другим. Это место не было туристической меккой — здесь почти не было иностранцев. Белых людей можно было пересчитать по пальцам, и это создавало ощущение, что мы попали в какое-то секретное место, известное только местным.

Ngwe Saung— обычная глубинка для местных и курорт для богатых янгонцев. Из иностранцев кроме нас, там отдыхали ещё несколько индусов, но днём на пляже было пусто. Люди появлялись только на закате, и это было удивительное зрелище. Они купались в одежде, причём редко заходили глубже, чем по колено. Если кто-то решался заплыть дальше, то только с надувными кругами или другими плавсредствами.

Для нас это было идеальное место. Весь день пляж принадлежал только нам. А параллельно на побережье протекала нормальная жизнь, люди занимались своими делами.

NGWE SAUNG, местные промыслы, лонджи и интернет по велению Будды

Пока мы наслаждались пляжем, местные жители занимались своим привычным делом — ловлей мелкой рыбёшки. Это был их основной способ заработка, и мы с интересом наблюдали за этим процессом.

Рыбу ловили прямо у берега, а затем сушили на солнце, разложив прямо на песке. После этого начинался самый кропотливый этап: вручную просеивали песок, чтобы отделить сушёную рыбу. Это был тяжёлый труд, но местные выполняли его с удивительной сноровкой.

Судя по всему, из этой сушёной рыбы делали какой-то соус или концентрат. Нас постоянно кормили очень ароматным (или, скорее, вонючим) рыбным супом, который, как мы предполагали, был приготовлен именно из этого продукта. Это было необычно, но именно такие моменты делали наше путешествие настоящим погружением в местную культуру.

На фотографиях ниже я запечатлела, как люди добывают эту рыбёшку, сушат её на песке и вручную просеивают.

Мьянма — это страна, где мужчины ходят в юбках. И, знаете, им это очень идёт! Это не просто юбки, а лонджи — традиционная одежда, которая представляет собой кусок ткани в виде трубы диаметром около двух метров. Её особым образом складывают на талии и завязывают в узел. У мужчин узел находится спереди, а у женщин — сбоку.

Из-за этого мужчины шагают широко, разводя ступни в стороны, чтобы не запутаться в складках лонджи. Женщины же двигаются маленькими шажками, грациозно и плавно. Это не просто одежда, а часть культуры.

Но Мьянма — это не только лонджи. Это ещё и страна, где электричество включают только после заката. В нашей деревне горячая вода и свет появлялись исключительно в тёмное время суток. Зато интернет в это же время отключали. Видимо, Будда решил, что ночью положено спать, а не зависать в соцсетях.

Это создавало особую атмосферу: днём мы наслаждались природой и общением с местными, а вечером, когда включали электричество, жизнь в деревне оживала. Но как только интернет пропадал, мы снова погружались в реальный мир, где нет места цифровой суете.

Мьянма — это мистическая страна, где всё идёт своим чередом: электричество по расписанию, интернет по велению высших сил, а люди живут в гармонии с традициями. И, знаете, в этом есть своя магия.

NGWE SAUNG, деревня, танака

Один из дней я решила посвятить долгой прогулке по берегу. Шла, наслаждаясь звуками прибоя и видом бескрайнего моря, пока не наткнулась на небольшую местную деревушку. Это было удивительное место, где жизнь шла так, как она текла здесь веками.

Посреди деревни люди готовили еду на костре. Рядом женщина мылась из большого бака. Дети бегали вокруг, играя со свиньями, а местные жители, несмотря на скромные условия, выглядели счастливыми и улыбчивыми.

Меня приглашали практически в каждый дом. Местные были настолько гостеприимными, что я чувствовала себя желанным гостем. Мужчины пытались угостить меня бетелем — традиционной жвачкой из листьев бетеля, извести и орехов арековой пальмы. Но я, честно говоря, не решилась её жевать. Вид ярко-красной жидкости, которую сплёвывают местные, немного смутил меня.

Эта деревня стала для меня настоящим открытием. Здесь не было туристической мишуры, только настоящая жизнь.

Вы наверняка заметили, что у многих местных жителей — особенно у детей и женщин, а иногда и у мужчин — на лицах есть белые пятна или узоры, словно нарисованные мелом. Это танака, традиционное средство, которое используется здесь уже много веков. Да, помимо лонджи — традиционных юбок, которые носят и мужчины, и женщины, — в Мьянме есть ещё одна уникальная фишка, которая сразу бросается в глаза. Это танака — бело-жёлтые узоры на лицах, которые можно увидеть у каждого второго жителя страны. И это не просто деревенская традиция: в столице Янгоне танаку носят с не меньшим энтузиазмом. Надеюсь, эта традиция никогда не исчезнет, ведь такой национальный колорит вызывает зависть у многих народов!

Что такое танака?

Танака — это натуральная паста, которую делают из коры одноимённого дерева. Её используют как косметическое средство, солнцезащитный крем и даже как способ выразить любовь.

Для мьянманцев танака — это часть жизни с самого детства. Если европейская мама перед школой целует ребёнка, то мьянманская — разрисовывает его лицо танакой. Это её способ сказать: «Я люблю тебя».

Процесс приготовления танаки прост, но требует сноровки. У мьянманок есть специальные шершавые камни округлой формы, которые они используют для этого веками. Камень кладут в тёплую воду, туда же опускают кусочки коры танаки. Затем кору трут о камень, получая желтовато-белую пасту. Её и наносят на лицо. Свежая танака охлаждает кожу, а когда подсыхает, не стягивает её. Но главное — это её неповторимый терпкий аромат, который становится частью образа.

Кто и как использует танаку? Дети! Их мамы наносят танаку каждый день малышам, чтобы защитить кожу от солнца. Мужчины в деревнях используют танаку перед работой в поле, а в городах — редко, разве что для самовыражения. Кто-то рисует узоры на щеках, кто-то создаёт целые «шедевры» на голове. Для женищин танака — это и косметика, и искусство. Они экспериментируют с узорами, превращая лицо в холст для творчества.

Танака — больше, чем косметика. Это часть их идентичности, то, «с чего начинается Родина».

А ещё танака стала удобным сувениром для туристов. Те, кому лень каждый день тереть кору, могут купить её в виде кусочка мыла или готовой пасты.

YANGON

Наш визит в Янгон был коротким — всего полдня. И эти полдня ушли на то, чтобы купить новый фотоаппарат для моей спутницы. Её старую камеру она, к сожалению, утопила в море, поэтому вместо изучения города мы отправились по магазинам.

В итоге мы почти ничего не успели увидеть, но, честно говоря, наши впечатления от Янгона были таковы, что, возможно, туда и не стоило ехать. Мы быстро сбегали в знаменитый храм Шведагон — главную достопримечательность города. Этот огромный золотой комплекс поражает своим масштабом: ступы сверкают, вокруг царит атмосфера благоговения. Мы обошли храм по кругу, наблюдая за местными, которые молились и подносили цветы к статуям Будды. Шведагон, безусловно, впечатляет, но, к сожалению, у нас не было времени погрузиться в его атмосферу глубже. А ещё мы почему-то постоянно боялись, что кто-то унесёт наши оставленные перед входом тапки.

После храма мы решили просто поесть. Как нормальные люди в большом городе, мы отправились на набережную. Однако вместо уютного кафе мы оказались в какой-то жутковатой забегаловке. Там, кроме нас, не было ни одного белого человека, и все смотрели на нас как-то странно. Ах, да, мы были таже единственными женщинами! Еда была не самой аппетитной, а атмосфера — грязной, обшарпанной и неприятной.

В общем, мы были очень рады уехать из Янгона уже на следующее утро. Наш самолёт отправлялся в Кентунг, и мы с облегчением покинули столицу, чтобы продолжить наше путешествие по более уютным и атмосферным уголкам Мьянмы.

KENGTUNG, первое знакомство со штатом Шан, Племя Пао

Ну что, друзья, расскажу вам про наш перелёт в городок Кенгтунг (или Кьяингтон — называйте как хотите, вариантов напсания его столько, что голова кругом). Скажу сразу: это был не просто перелёт, это был настоящий экшн-триллер с элементами экстрима.

Представьте: маленький самолётик, который, кажется, собрали из того, что было в гараже. Мы летим в долину, окружённую горами, и места для манёвров — впритык. Пилот, видимо, решил, что он в фильме «Миссия невыполнима», и начал заходить на посадку в крутом повороте. Я, честно, уже мысленно прощалась со всеми своими грехами. Кстати, через три дня мы взлетали также, на по прямой, а дугой.

Но, знаете, это ещё не всё!

Когда мы наконец приземлились, нас ждал сюрприз: аэропорт, который больше похож на автобусную остановку. Никаких тебе трапов, тележек для багажа и улыбчивых сотрудников. Выгружаешь свои вещи сам, тащишь их через поле, как будто ты не турист, а эмигрант в поисках лучшей жизни.

Ну и самое интересное: пограничный контроль. Тут, друзья, начинается настоящая охота. Но не на зверей, а на редких белых туристов. Да-да, мы тут были как экзотические животные в зоопарке. Пограничники смотрели на нас так, будто мы прилетели с другой планеты. И не надо удивляться наличию армии и пограничников внутри страны. Штат Шан и в то время был не особо спокойным. А сейчас там не то что пограничники, а настоящая армия.

Наше турагенство заранее озаботилось нашими разрешениями на пребывание и местным гидом. Перемещение по штату Шан без лицензированного сопровождающего на тот момент было запрещено.

Не заезжая в гостиницу мы сразу же попросили показать нам ближайшую деревню. Ведь именно за местным короритом мы сюда и прибыли!

Кенгтунг — это город в восточной части Мьянмы недалеко от границы с Таиландом и Лаосом. А это значит, что мы в самом центре «золотого треугольника». Название «Золотой треугольник» стало известным благодаря тому, что этот район долгое время был одним из крупнейших в мире центров производства и торговли опиумом и его производными (например, героином). Это объясняет наличие пограничников, не так ли? Но мы тут не за героином! Этот регион известен своей живописной природой, горными пейзажами и этническим разнообразием. Кенгтунг является важным культурным и торговым центром для местных этнических групп, таких как шан, акха, пао, лаху и других.

В этот день мы посетили деревню племени Пао. Численность народа пао (таунгтху) в Мьянме оценивается примерно в 1,5–2 миллиона человек. Они являются одной из крупнейших этнических групп в штате Шан, где составляют значительную часть населения.Говорят они на языке пао, который относится к тибето-бирманской языковой группе.

Большинство пао исповедуют буддизм, но также сохраняют элементы традиционных анимистических верований. Женщины пао одеваются традиционно. И даже для работы в поле надевают металлические пояса. Пояс, который носит женщина из народа пао, сделан из металлических пластин, чаще всего, из алюминия или серебра. Такие пояса традиционно выполняют не только декоративную функцию, но и символизируют статус, женственность и семейное положение женщины.

KENGTUNG, фестиваль Акха

Ну что, друзья, готовы к продолжению нашего приключения? Потому что первый день в Кенгтунге был только разминкой!

Скажу честно: мы просто обалдели от того, как живут местные. Это был настоящий культурный шок. Представьте: ты приезжаешь в место, где время будто остановилось лет сто, а то и двести назад. Дома из бамбука, люди в традиционных костюмах, никаких намёков на привычные нам удобства. И знаете, что самое удивительное? Они счастливы! Улыбаются, живут своей жизнью, и ты начинаешь завидовать их простоте и гармонии. Ну, или хотя бы пытаешься понять, как они это делают.

Но, конечно, самое интересное нас ждало впереди. На следующий день мы попали на фестиваль племени акха, которые отмечали свой Новый год 28 декабря. Да-да, у них свой календарь, свои традиции, и всё это — настоящий взрыв эмоций и красок!

Кстати, в самом городе нам разрешалось находиться без сопровождающего, и мы этим воспользовались на все 100%. Мы пролезли во все возможные «дырки», куда только можно было заглянуть. Утром мы оказались на местном рынке, куда съехались представители всех племён в своих традиционных нарядах. Это было как попасть в этнографический музей, только всё живое, настоящее и очень шумное. Торговля, смех, запахи местной еды — всё это создавало атмосферу настоящего праздника жизни.

А после обеда началось самое крутое — концерт. Представьте: музыка, танцы, песни, которые передавались из поколения в поколение. Мы, конечно, не понимали ни слова, но это не мешало нам танцевать вместе со всеми.

Племя акха — это одна из самых интересных этнических групп Юго-Восточной Азии. Численность оценивается примерно в 2–3 миллиона человек, но точные данные сложно определить из-за их расселения по разным странам. В Мьянме около 200 000–300 000 человек.

Акха относятся к тибето-бирманской группеб в свое время мигрировали из Китая в регионы Мьянмы, Таиланда, Лаоса и Вьетнама. Говорят на языке акха, который относится к тибетской языковой семье. Акха исповедуют анимизм — веру в духов природы и предков. У них сложные ритуалы и традиции, связанные с поклонением духам. Женщины акха известны своими яркими традиционными костюмами с вышивкой, серебряными украшениями и головными уборами, украшенными монетами и бусинами.

KENGTUNG, племя чернозубых, Ан

На третий день нашего пребывания в Кенгтунге нас ждал небольшой, но насыщенный приключениями хайкинг. Примерно 3 км в гору, скользко, мокро. Но это было только начало!

Мы добрались до деревушки Wan My, где живёт уникальное племя ан — те самые чернозубые. Да-да, вы не ослышались: у всех взрослых жителей деревни были абсолютно чёрные зубы. Оказывается, это у них признак красоты, зрелости и социального статуса. Ну, знаете, как у нас белоснежная улыбка. Для окраски зубов используют натуральные красители, такие как смесь из листьев бетеля, извести и древесного угля.

Численность племени ан в Мьянме точно неизвестна, так как они относятся к малым этническим группам и часто учитываются в составе более крупных народов. Однако, по приблизительным оценкам, их численность может составлять от 50 000 до 100 000 человек. Их общины небольшие и живут обособлено. В этой деревне проживает около 300 человек.

Сразу скажу: при входе в деревню всё показалось немного… странным. В первом же доме, где нас встречали (видимо, самые статусные члены деревни), на стене висела голова быка, с которой капала кровь, вокруг бегали голопопы детишки, вперемешку с детками, одетыми в меховые шапки. Наш гид, видимо, был не в восторге от такого «приветствия» и качал головой, видимо, напоминая местным, что сегодня не лучший день для подобного шоу, ведь наш приезд был согласован заранее. А мы были под впечатлением. Оказалось, что в этот день вся деревня проводила какой-то ритуал — то ли жертвоприношение, то ли праздник урожая, то ли просто нормальный вторник.

Всё выглядело так: в огромных чанах на костре посреди деревни готовилась еда, вокруг толпились голожопые детишки с тарелками, которым насыпали еду. Ну и, конечно, нам предложили отведать свежей кровушки. Гид, к счастью, категорически запретил нам прикасаться к местной еде, так что мы скромно жевали принесённые с собой бананы и рисовые лепёшки. Но от еды отказываться было нельзя — гид строго наказал: «Берите, благодарите, но в рот не кладите!»

Так что мы с важным видом принимали угощения, а потом незаметно избавлялись от них. Главное — не обидеть хозяев, правда?

Надо отметить, что общались мы только с одной семьей. Только в их доме были. Остальные поставили нас в полный игнор, словно нас вообще не существовало. По просьбе гида мы вели себя осторожно и на контакте не настаивали. В этой деревне мы были приведениями.

В общем, день выдался насыщенным: горы, кровь, чёрные зубы и голожопые дети. Что ещё нужно для настоящего приключения?

KENGTUNG, племя Лойваншанг (Палаунг)

Последней из посещённых нами деревень была деревенька племени лойваншанг. Ну, или, вернее, это какое-то ответвление большого племени палаунг. Особенностью этой деревни было то, что взрослые жители абсолютно не вступали ни в какой контакт с нами. Мы общались только с детьми. Какие-то подростки иногда изъявляли интерес, но даже при каком-то контакте с ними они очень скромно отводили взгляд, старались не показываться на камеру и быстро уходили.

А вот что касается детишек, то их обществом нам удалось насладиться в полной мере. Выглядели они несколько иначе, чем все остальные. Мне они где-то напоминали американских индейцев — они были совсем не такие, как остальные, виденные нами ранее.

Детишки показывали нам разные трюки: кто-то кувыркался, кто-то прыгал через воображаемые препятствия, а кто-то просто кривлялся, как будто участвовал в конкурсе на самую смешную рожицу. Они смеялись, веселились, а потом радостно прибегали смотреть, что получилось на фотографиях или видео. Увидев себя на экране, они снова взрывались смехом, и всё начиналось по новой. Это был очень весёлый день, который казался бесконечным каруселем радости и детского восторга.

Это была очень продвинутая деревня по сравнению с предыдущими. Тут был даже свой водопровод! Вау!!! Да-да, самый настоящий водопровод, только построенный из бамбуковых каналов. И, между прочим, всё это великолепие было создано за счёт туристов, посещавших это место. Ну, и мы, конечно, на это дело тоже скинулись — как же иначе? Теперь, видимо, можем с гордостью говорить, что внесли свой вклад в историю бамбуковой инженерии племени лойваншанг. Ну и помимо водопровода тут были замечены даже солнечные панели! И это был, на минуточку, 2015 год!!!

Во время нашего посещения местные молодые девушки купались в этом самом водопроводе. Но самое забавное было то, что они делали это одновременно с коровами. Представьте себе: девушки смеются, плещутся, а рядом, совершенно невозмутимо, стоят коровы, которые, видимо, решили, что это их личный водопой.

Вообще, именно эта деревенька, после всех остальных, произвела очень благоприятное впечатление. Она стала приятным завершением нашей поездки в Кентунг. Всё здесь было каким-то уютным. Даже взрослые, которые игнорировали нас, казались теперь не столько отстранёнными, сколько загадочными, как будто они хранили какую-то древнюю мудрость, которую мы просто не смогли понять.

Эта деревня стала тем самым местом, где всё сошлось: и природа, и люди, и атмосфера. И, конечно, бамбуковый водопровод, в который мы вложили свои скромные деньги. Теперь, когда я вспоминаю эту поездку, мне хочется верить, что где-то там, в далёкой деревеньке племени лойваншанг, до сих пор течёт вода по тем самым каналам, а детишки всё так же смеются, глядя на свои фотографии.

KENGTUNG, общее впечатление

Сам городок Кентунг, особенно на контрасте с ближайшими деревеньками и племенами, в 2015 году был достаточно современным. Гостиница для белых туристов была только одна. Снаружи она выглядела очень шикарно, но на самом деле это был типичный «совдеп»: интернет у нас был такой жидкий, что фотографии не грузились, а вода из водопровода текла буквально пару часов в день — тоненькой струйкой и чуть тёпленькой.

В остальном город жил прекрасной жизнью нормального провинциально бирманского городка. По вечерам на ночном рынке кипел сплошной гэмблинг, а дискотека сверкала кучей огней. По утрам к воротам гостиницы приходили монахи собирать еду. Всё вокруг было окутано туманом, а пагоды манили тихим звоном подрагивающих на лёгком ветерке колокольчиков.

Тут нам довелось поучаствовать в очень интересном мероприятии. Утром, зайдя в одну из местных пагод, мы попали на церемонию посвящения мальчика в монахи. В это время к нам подошёл довольно интересного вида молодой парень — слегка хиповатый, но при этом типичный бирманец. Он заговорил с нами на прекрасном английском:
— Откуда вы?
— Ну, мы из Финляндии, из России.
— А я из Швеции! — ответил он, хотя выглядел как местный.

Он рассказал, что мальчика, которого сейчас посвящают в монахи, — это его брат.
— Со мной то же самое проделали родители 10 лет назад. Мы живём в Швеции уже много-много лет, я там с самого детства. Но для них очень важно соблюсти эту традицию.

После нашего знакомства его родители пригласили нас как почётных гостей на церемонию. Для нас даже накрыли отдельный стол, так что всю церемонию мы наблюдали буквально с первого ряда.

Короче, каждый мальчик в возрасте примерно 10 лет отправляется как минимум на 3 недели в монашество. И вот специально ради этого его родители привезли его из Швеции. Процедура достаточно интересная: все приносят кучу подарков, денег. Всё это происходит в такой благостной атмосфере. Все этому мальчику поклоняются — буквально. Даже его родители приходят и низко кланяются перед ним, как и все остальные родственники и гости. Ну а дальше этот мальчик в течение 3 недель будет ходить и каждый день собирать милостыню, например, у дверей нашей гостиницы.

INLE, Кекко

За день до наступления Нового года мы покинули Кенгтунг и прилетели в Таунджи (Taunggyi) – столицу штата Шан в Мьянме, расположенную на высоте около 1400 метров над уровнем моря. Город известен своим прохладным климатом, живописными пейзажами и смешением культур шанов, бирманцев, па-о и других этнических групп.

Но самое главное – в 50 км от города раскинулось знаменитое озеро Инле! Но о нём – позже.

По прилёте мы заселились в первую приличную гостиницу на пути и наконец-то поели нормальную еду (после недели риса с перцем чили это был праздник!). А на следующее утро нас ждал новый гид – местный, с хитрой улыбкой и связями на всех блокпостах. Именно с ним мы отправились в Кекко (Kekku). В 2015 году попасть туда было непросто: из-за близости к зонам этнических групп требовался спецпропуск, а по дороге стояли три блокпоста. Но наш гид оказался настоящим волшебником – мы проезжали без задержек, будто под защитой самого Будды.

Это один из самых загадочных храмовых комплексов Мьянмы. Здесь, на крошечном пятачке земли, теснятся 2500 древних пагод, покрытых резьбой и забытыми историями. Туристов почти нет – только шепот ветра и…Звон колокольчиков.

Они висят на каждой ступе, и их язычки – тончайшей работы, выкованные в форме листа дерева Бодхи (того самого, под которым Будда достиг просветления). Когда утренний ветер с гор касается их, воздух наполняется хрустальным перезвоном – будто сама Дхарма напоминает: «Проснись, ты же жив!»

Совет: приезжайте в Кекко ранним утром. В это время ветер сильнее, и колокольчики звонят так, что мурашки бегут по коже.

Ну и по пути есть что посмотреть. В 2015 туристы тут были совсем в новинку, местные вниманием неизбалованы. Мы радовались им, они радовались нам. Нашего водителя мы замучали просьбами останавлить машину то тут то там, чтобы пообщаться с народом.

INLE

Звёзды сошлись идеально: наши два дня на озере Инле совпали с Новым годом! Решили отметить это везение с размахом и поселились в потрясающем дорогущем плавучем отеле — деревянные виллы на воде, уютные террасы и вид на горы. Казалось, мы попали в другую реальность: здесь вся жизнь происходит на озере. Дома, магазины, храмы, заправки, даже огороды — всё плавает!

Что успели за два дня. Исследовали плавучие деревни с их хаотичными мостками и лодками-такси. Заглянули на местный рынок — специи, ткани и украшения ручной работы, и даже женщины племени Палаунг с металлическими кольцами на шее, в ожидании забредшего случайно туриста. Объехали десяток храмов, но решили уже не ехать в тот самый попсовый монастырь, где монахи учат кошек прыгать.

Самое интересное на Инле — это, конечно, плавучие деревни (Янгхве, Нанпан, Индейн) – люди живут в домах на сваях, передвигаются на узких лодках, а дети с малых лет учатся грести ногами. Да-да, рыбаки Инле гребут веслом, зажатым в ноге, чтобы руки оставались свободными для сетей.
В западной части озера, среди холмов, спрятан комплекс Индейн – сотни древних ступ, частично разрушенных и заросших джунглями.

Самые старые пагоды относятся к эпохе Багана (XI–XIII века). Чтобы подняться к ним, нужно пройти по длинному крытому рынку.
Увидели, как коровы переплывают с одного пастбища на другое — зрелище сюрреалистичное! Прошлись по нескольким монастырям.

Ну а самое запоминающееся — рассветы и рыбаки, конечно. У нас был индивидуальный гид из местных на все два дня, он исполнял любые наши прихоти, по запросу катал по маленьким деревушкам.

Баган

После Инле мы рванули к главной «визитке» Мьянмы – Багану! Представьте: 40 км² пустыни, усыпанной древними храмами, как тортик глазурью. Только вместо сладкого – многовековая история, буддийские реликвии и жесточайшее солнце.

Баган — древняя столица страны, где на площади около 40 км² расположено более 2000 буддийских храмов, построенных в XI–XIII веках. Это главная must-see достопримечательность Мьянмы, соперничающая по масштабу и духу с Ангкор-Ватом в Камбодже.

На 2016 год стоимость посещения составляла около 12 долларов на весь срок пребывания. Оплата — наличными на въезде в город, на КПП.

Баган (Паган) — первое объединённое королевство на территории современной Мьянмы, ставшее колыбелью бирманской культуры, буддизма и архитектуры. Первые поселения появились здесь, на берегах реки Иравади, ещё в IX веке. Но официальное объединение разрозненных княжеств и провозглашение Багана столицей произошло в XI веке. Тогда же государственной религией стал буддизм.

Расцвет империи длился около 200 лет, и за это время было построено более 10 000 храмов! Почему же так много? Всё просто: карма. Короли и зажиточные горожане соревновались в накоплении «пуньи» — добродетельных деяний. Каждый новый храм поднимал карму его строителя.

Падение империи произошло в конце XIII века, когда Баган потерял независимость после вторжения монголов. Да-да, и здесь было монгольское иго.

До XX века Баган был в значительной степени заброшен. Местные жители постепенно растаскивали кирпичи с древних строений на стройматериалы. В 1975 году сильное землетрясение повредило многие пагоды и ступы. Позже часть из них была восстановлена, но реставрации были проведены с нарушениями исторической достоверности.

Попытка подачи заявки на включение в список ЮНЕСКО в 1998 году провалилась именно из-за этого «новодела».
В итоге только в 2019 году Баган официально включили в Список всемирного наследия ЮНЕСКО.

В 2016 году это место было просто рай для исследователя! Можно было забираться практически на любую пагоду — единственное условие: только босиком. За три дня в Багане мы не пропустили ни одного рассвета и заката.

В 2018 году подъём на храмы запретили — из-за повреждений и несчастных случаев. Так что все знаменитые фото «закатов Багана» с верхушек храмов сделаны именно до этого времени.

Во время нашего визита стояла невыносимая жара — 30°C и выше. Солнце палило нещадно, а размеры комплекса огромны.
Сначала мы решили перемещаться по классике — на лошадиной повозке. Хватило нас ровно на один день: сильная тряска и измождённая тощая лошадь сделали своё дело. После этого мы взяли скутеры напрокат — стоило это, дай бог, 5 долларов в день. И это было лучшее решение! Одним из самых впечатляющих, но довольно дорогих развлечений в Багане считается полет на воздушном шаре на рассвете. Стоило это удовольствие около 200 долларов на человека — немалая сумма.

Мы же выбрали более спокойный и бюджетный способ насладиться красотой баганского пейзажа — одним из вечеров отправились встречать закат с лодки на реке Иравади.

Баган — место потрясающее. Но признаюсь честно: три дня от рассвета до заката бродить по храмам — это не только вдохновляюще, но и довольно утомительно. В какой-то момент все эти пагоды начинают сливаться в одно большое облако. А вот от чего не устаёшь никогда — так это от исследования местной жизни. Мы с удовольствием колесили по окраинам Багана на скутерах, заезжали в деревни, наблюдали, как живут местные, чем занимаются. Одна из самых тёплых и неожиданных остановок случилась у небольшой сельской школы. Учитель, заметив наше любопытство, не только пригласил нас внутрь, но и предложил провести небольшой урок английского.

Баган-Пакокку-Монива

Мы путешествовали по Мьянме почти три недели. Но этого катастрофически мало, чтобы успеть увидеть всё. Часто приходилось принимать непростые решения. Например, мы решили отказаться от остановки в Мандалае в пользу менее известной Монивы, чем немало удивили турфирму. Но, как говорится, желание клиента — закон, особенно при составлении индивидуального маршрута.От Багана до Пакокку мы добирались на лодке. Не могу сказать, что виды по пути были особенно живописными, но хотелось попробовать и такую экзотику — окунуться в местный колорит, прочувствовать ритм жизни с воды.

Пристань Пакокку находится совсем рядом с первым в Мьянме автомобильным и железнодорожным мостом через Иравади, построенным в 2011 году. Мы с интересом наблюдали, как местные вручную переносят грузы с крошечных деревянных лодочек на берег по шатким дощатым мосткам — прямо под этим современным мостом. Вот уж два параллельных мира на одном снимке.

Далее до Монивы нас отвезли на машине, передав под опеку новому местному гиду. И снова началось: мы «заставляли» его останавливаться в самых, на его взгляд, странных местах — то в забытой деревушке, то у полуразрушенного монастыря. И не зря. В одном из таких монастырских комплексов живёт единственный монах-отшельник. Он радушно встретил нас, напоил чаем и даже разрешил заглянуть в свою простую келью. Земляной пол, отсутствие стёкол в окнах, минимум вещей — и абсолютная тишина.

На подъезде к Мониве гид завёз нас посмотреть Hpo Win Daung (По Вин Таунг) — древние пещерные храмы, высеченные прямо в скалах.

Это впечатляющий комплекс из более чем 900 пещерных святынь, вырубленных в известняковых холмах в период с XIV по XVIII век. Здесь можно увидеть древние фрески, потемневшие от времени, и скульптуры Будды — от крошечных до внушительных, вырезанных прямо в массиве скалы.

Туристов здесь почти не было — ни тебе толп, ни вспышек камер, ни суеты. После Багана это место ощущалось настоящим оазисом тишины и тайны. Зато вот кого было в избытке — так это обезьян! Это было моё первое близкое знакомство с мартышками, и тогда они мне даже казались забавными. Я умилялась их поведению, наблюдала, как они скачут по ступам и скалам и даже кормила их с руки.

Но уже позже я поняла, насколько это наглое и неприятное животное, и что от них лучше держаться как можно дальше.

Монива

Ну и конечно, как без местного колорита — рынок в Мониве оказался одним из самых ярких впечатлений! Это был не туристический базар, а настоящий, рабочий рынок, куда приходят местные за овощами, рыбой, специями, лепёшками и бетелем. Тут пахло жареным, сушёным, кислым, пряным — и всё это одновременно. Женщины в танаке, мужчины в лонджи, монахи, собирающие подати, старушки с корзинами на головах, велорикши. Кто-то что-то кромсает, кто-то спорит, кто-то пьёт чай в уличной забегаловке, детишки спят прямо на земле.

Мы просто бродили среди этого кипящего уличного театра, и глаз не оторвать — жизнь во всей своей красоте. Наш сопровождающий уговаривал попробовать бетель, Но мы не решились и тут, хотя внимательно изучили процесс изготовления. На первых 4 фото в карусели изготовление бетеля и его ингредиенты, продающиеся на рынке. На каждом углу в Мониве — лавки с бетелем. Это такая местная «жвачка» для взрослых — местный энергетик и лёгкий наркотик: смесь измельчённого ореха арека, лайма и специй, завёрнутая в лист бетеля. Жуют её почти все — от водителей до бабушек на рынке. Губы и зубы от неё становятся ярко-красными, а плевки оставляют алые следы повсюду. В первый раз — шок, потом привыкаешь, а потом начинаешь узнавать по красной улыбке: «свой».

С бетелем вообще связана одна занятная история. После каких-то протестов в Мьянме иностранные журналисты выложили в сеть фото улиц, заляпанных красными пятнами, и выдали это за следы крови. А это всего лишь плевки бетеля, которых на дорогах — пруд пруди. Такая вот ошибка контекста: не зная местных реалий, легко перепутать колорит с трагедией.

А после мы мы заехали в настоящую сладкую сказку — Thandoddhay Pagoda в Мониве. Храм выглядит как пряничный дворец, украшенный множеством маленьких ступ и яркой лепниной, напоминающей сахарную глазурь. Построена пагода была в период 1939-1952. Она известна своей уникальной архитектурой, совершенно не похожей ни на один другой храм в Мьянме, и более чем 500 000 изображений Будды, украшающих её стены и ниши. Рядом расположен сад тысячи Будд — большая территория, на которой выстроены ряды сидящих статуй Будды. Сотни, а то и тысячи маленьких статуй Будды сидят рядами под белыми зонтиками (на самом деле, это ниши-ступени, но издали они действительно похожи на зонтики). Место почти безлюдное, очень атмосферное.

Честно признаюсь, в какой-то момент у меня начала кружиться голова от переизбытка Будд. Казалось, куда ни глянь — повсюду статуи, золото, фрески. Уже начинало слегка подташнивать от святости. Тем более, оставался всего один день до вылета домой, и мы решили: хватит достопримечательностей.

Мы снова направили нашего гида в сторону обычной жизни. За полдня успели заехать ещё в одну деревенскую школу и еще увидеть, как изготавливают рисовую вермишель — вручную, но в промышленных объёмах.
Вот такие сцены — гораздо интереснее любого золотого храма.

Процесс изготовления рисовой лапши, когда я выложила видео в Ютуб вообще вызвал шквал возмущения от белых европейцев. Ах! Что за антисанитария! Ну, простите, там где жизнь проста, не до таких мелочей. Ну, и кроме того, как-то же дожил народ до этих дней. Да и я не умерла поедая эту лапшу ежедневно в течение трех недель.

Процесс изготовления рисовой лапши в Мьянме довольно примитивный, но завораживающий. Рисовую муку доставляют в большие ёмкости и замачивают в воде в обычных чанах — всё это происходит на открытом воздухе, под навесом. Через некоторое время, когда мука разбухает, повар начинает месить руками огромные куски «теста» и выкладывает их в гигантский дуршлаг, расположенный прямо над чаном с кипящей водой. Тесто постепенно сочится через отверстия дуршлага прямо в кипяток. Чтобы лапша не получалась длиной по 5 метров, нужно регулярно обрывать поток теста. Третий повар в это время постоянно мешает воду в чане, чтобы вермишель не слипалась.

Всё это происходит без перерывов, и пепел от сигарет часто падает прямо в чан. В чане есть слив, и свежезаваренная лапша вытекает через него в канал. Там четвёртый повар ловко наматывает её на обычную палку, превращая в рулоны. Пятый повар тут же вручную промывает эти мотки в холодной воде. Некоторое время они остывают в бассейне, а затем ссыпают в плетёные корзины, чтобы стекала лишняя вод

а.

Затем лапшу развешивают для первичной сушки. Это делают вручную, вывешивая её в виде гроздей. И только когда вода больше не капает, начинается самый красивый этап — вторичная сушка на солнце. Лапшу развешивают как белье на веревках прямо под открытым небом на солнышке почти на неделю. Все это время между рядами с этими белоснежными нитями ходят девушки, напевая свои традиционные песенки и постоянно распределяют нити вермишели равномерно, чтобы предотвратить слипание.

На видео все еще интереснее! Вот тут ссылки на часть 1, часть 2, часть 3 (Прошу прощения, совсем непрофессиональный контент)

В школе на перемене мальчишки, подоткнув свои лоунджи, играли в чинлон, традиционную игру плетеным из ротанга мячиком. Мяч пинают только ногами, коленями, головой и грудью (руки не используются). Задача — удержать мяч в воздухе как можно дольше, передавая его партнёрам. В соревновательном варианте играют командами, перекидывая мяч через сетку. Мелкие просто носились по площадке как угорелые. Девчонки постарше очень скромные, тайком разгладывали нас и смущались, если мы это замечали.

А еще по пути мы внезапно оказались в эпицентре какого-то праздника. Наш гид так и не смог объяснить, по какому поводу все такие красивые. Но количество косметики даже на маленьких детях меня сильно впечатлило. И да, тут все были женского пола. Наверное, что-то вроде местного 8 марта.

Некоторые могут спросить, зачем я выкладываю столько фото незнакомых мне людей. Но именно в этих снимках — то, что я запомнила и полюбила в Бирме. То, как просто и неприхотливо люди умеют жить в этих спартанских условиях, как много они работают и при этом остаются такими доброжелательными и радостными. Это вызывает настоящий восторг.

И за это я полюбила Юго-Восточную Азию. После нескольких поездок по странам региона, могу признать, что Бирма для меня — самая улыбчивая страна, страна миллионов улыбок.Кроме того, я чувствовала себя здесь в полной безопасности. В Бирме белая женщина — это почти что инопланетянин. Она не является объектом сексуального влечения, и местные жители относятся к тебе с доброжелательностьюб любопытством и уважением, а не с недобрыми намерениями.

Что касается воровства или обмана, то бирманцы настолько религиозны и боятся замарать карму, что даже чаевые в отеле оставались нетронутыми, если я оставляла их на столе или кровати. В ресторанах, если я оставляла деньги, зачастую бежали следом, крича, что я забыла их. И только когда ты лично передаешь их в руки, человек понимает, что это добровольный жест, и тогда он их берет.

Возможно, с тех пор что-то изменилось. Может быть, мы просто ходили по нетуристическим тропам, где всё выглядит иначе. Но у меня именно такой опыт.

Амарапура (мост У-Бейн)

Наш вылет был на следующий день из Мандалая. Но ехать в большой шумный город уже совсем не хотелось, поэтому на последнюю ночь мы остановились неподалёку — в окрестностях, в местечке Амарапура.

Amarapura — бывшая королевская столица, название которой в переводе с пали означает «Город бессмертия». За свою историю она несколько раз теряла и вновь получала статус столицы, но наибольшее значение имела в конце XVIII — начале XIX века.

Сегодня Амарапура известна двумя основными достопримечательностями.

Монастырь Махагандайон — Один из крупнейших монастырей страны, где живут и обучаются тысячи монахов. Ранним утром сюда стекаются туристы, чтобы увидеть церемонию раздачи пищи — длинную молчаливую процессию в шафрановых одеждах, которая неспешно движется по улицам.

И, конечно, мост У-Бейн — старейший и самый длинный тиковый мост в мире (построен в 1850 году, длина около 1,2 км). Особенно красиво здесь на рассвете и закате — когда тонкие силуэты людей отражаются в воде, а небо окрашивается в золотые и розовые тона. Это один из самых фотогеничных пейзажей Мьянмы.

Мы решили попрощаться с Бирмой именно на мосту. И не ошиблись с выбором. Это самый потрясающий рассвет за всю мою жизнь.

На последнем фото можно увидеть не только меня, но и огромное количество мусора на берегу озера Таунгтаман, где мы встречали рассвет.
Мусор — большая проблема во всей Юго-Восточной Азии. И, как это ни печально, чем беднее страна, тем острее эта проблема проявляется.
Но это, конечно, отдельная история и, возможно, повод для отдельного поста.